PLG_SEARCH_DATSOGALLERY_XML_NAME
Search - SP Page Builder
Search - TorTags
Поиск - Метки
Поиск - Категории
Поиск - Контакты
Поиск - Контент
Поиск - Ленты новостей
Поиск - Ссылки

Богоявленский храм (с. Дорки)

1 1 1 1 1

Богоявленский храм с. ДоркиБогоявленский храм с. ДоркиХрам строили всем миром. Терпеливо строили, с любовью. Крестьяне на своих лошадях подвозили лес, кирпич, песок, глину. Льняное масло и яйца собирали по дворам. Краску, плиты чугунные, половую плитку закупали на пожертвования, а кирпич делали сами. Кирпичных «заводов» тогда было много. Их еще называли «ляпотными». Один житель вспоминает, как выглядел такой «завод». В огромных чанах замешивалась глина. Месили ее не лопатой, как сейчас, а ногами, иногда босымы, иногда обутыми в старые лапти. Затем эту глину мастер, взяв в пригоршню, клал в деревянную форму по размеру кирпича. Излишек сбрасывал снова в чан. Выровняв ладонью сначала одну сторону кирпича, он ловко переворачивал форму вместе с глиной и «оглаживал» другую его поверхность.

Сырой кирпич рядками складывали под навесом на просушку. Сушился он нескольку дней. Затем его обжигали в печи. Печь обычно устраивали в горе или холме. Копали что-то вроде пещеры, в ней устраивали печь и стеллажи под кирпич. Растапливать печь надо было постепенно, иначе кирпич при обжиге лопался.

В Дорках такой кирпичный «завод» был у Василия Макаровича Кульпина (в Любкином долу), в Малявине у Ремизовых и Волковых, а в Меньшикове, говорят, такое заведение было почти у каждого.

Так что с кирпичом особых забот не было. Лес тогда тоже был не то что нынче, столетние ели еще водились в окрестных лесах. Однако много требовалось и покупного материала: железо, чугунное литье, колокола… Большие пожертвования делали сами люди, но помогало и государство. Сохранился документ, в котором сказано, что церковь в Дорках получила 500 рублей государственного вспомоществования. По тем временам это были большие деньги.

Большое попечение об устройстве храма имел староста Сергий Федорович Шумилов. За свои труды он был награжден тремя медалями: бронзовой, серебряной и золотой. Последнюю, в 1913 году, за покупку и установку колокола весом в 86 пудов. Большим подвижником был дорковский староста — три года пешком ходил в Иерусалим, собирал медяки на храм. Принес из святого града священные книги, иконы, камни. Его портрет был нарисован в летней церкви на стене слева от входа, но в 1956 году, когда храм перестраивали под овощехранилище, изображение замазали краской.

Видно, от отца Федора Ефимовича передалась ему ревность к вере православной. Тот тоже много делал для церкви, да так и погиб на этом деле: когда поднимал крест, был этим крестом придавлен, не смог поправиться и вскоре умер. Церковь ему памятник поставила. Незадолго до революции распахнул новый храм свои врата для прихожан. Хоть и невелик он был по размерам, росписью и убранством не уступал окрестным храмам. Сохранившиеся до сих пор фрески говорят о мастерстве и тонком вкусе трудившихся здесь живописцев. Прекрасны были фрески «Крещенье Господне», «Явление Христа народу», «Благословение детей», «Моление о чаще…»

Цвета поражали сочностью и гармонией сочетаний. Синие, голубые, зеленые, белые цвета, немного красного… И «золото» иконостаса — такие сочетания создавали впечатление небесного царства. Ведь храм — это образ царства божьего. И в Богоявленском это особенно чувствовалось. В зимней церкви было два алтаря: справа во славу Флора и Лавра, слева — Николая (Чудотворца, в котором служили только два раза в году, на Николу «летнего» и «зимнего».

Оба алтаря были отделены резным иконостасом золотого цвета длиною в 17 и высотой в 3 метра. Пол был выложен квадратной плиткой желтого и зеленого цвета размером 20?20 см. От входной двери до двери в летнюю церковь по полу шла широкая полоса чугунных плит. Зимняя церковь соединялась с летнею полукруглыми дверями арочного типа.

В летней находился третий, главный, самый большой алтарь и престол Богоявления Христова. Иконостас (размером 10?8 м) был выполнен из липы с резьбой и с позолотой. Пол в летней церкви был выложен белой плиткой с голубым рисунком. Паперть была небольшая. Справа картина «Страшный суд» (дабы люди имели память смертную), слева выход на колокольню по винтовой деревянной лестнице.

Церковь поражала богатством своего внутреннего убранства. Согласно описи имущества, хранящегося в архиве, подсвечников было 10, паникадил — 4, воздухов парчовых — 10, разной расцветки (желтой, белой, вишневой, малиновой, черной, красной), несколько крестов, множество дорогих икон и скульптур.

Недостатка в голосах в то время тоже не было. Особенно выделялся голос жены дьячка Ирины Черновой, говорят, «очень походил на голос Ермоловой». Кроме нее пели на клиросе два брата Кульпиных -Василий и Иван Макаровичи. Иван был регентом. Церковная община состояла в основном из людей молодого и среднего возраста. Сохранились точные данные:

— oт 18 до 23 лет — 10 человек;

— в возрасте 27 лет — 2;

— от 30 до 40 лет — 20;

— от 40 до 50 лет — 9;
— от 50 до 60 лет — 5;

— от 60 до 70 лет — 4 человека.

Храм закрыли 20 августа 1935 г. Старосте Матрене Лапшиной предъявили распоряжение о расторжении договора с религиозной общиной на пользование церковью. Староста отстаивала храм как могла. Во всех документах, которые ей предъявлялись, написано «От подписи Лапшина отказалась». А в 1940-м году церковь начали громить. Сбрасывали и разбивали колокола, кресты, маковки на куполах. Часть церковного имущества увезли, часть растащили по домам. Иконы кидали в кучу, жгли, растаскивали сундуки, лавки, покровы, воздуха, разломали иконостасы, а все оставшееся свалили в летнюю церковь. Ограду разобрали, кирпич продали, ворота сдали в металлолом.

В церкви после разгрома сначала хранили зерно, потом в начале войны в ней жили эвакуированные дети. Они мерзли, залезали на высокие круглые печки, пытаясь согреться. Некоторое время после войны в церкви жили пленные немцы. Потом зимнюю церковь оборудовали под клуб. Пол заменили на деревянный. Плитку выломали и продали. Затем председатель колхоза решает устроить в летней кухне церкви картофелехранилище. Надстраивают потолок, чтобы было теплее, большие нижние окна закладывают кирпичом, верхние застекляют, красят крышу и рамы. В алтаре устраивают склад. Пол выкладывают иконами. В 1960 г. председателю показалось, что колокольня наклонилась в сторону его дома (он занимал церковную сторожку). Убоялся глава колхоза и добился решения облисполкома уронить колокольню. Тогда подогнали два трактора, натянули троса, а она ни с места, второй раз взревели моторы — стоит, потом уже как-то неохотно, но бесшумно рухнула ничком на запад.

И «сказал безумец в сердце своем: нет Бога. Они развратились, совершили гнусные дела; нет делающего добро».

В наше время храм продолжает разрушаться. Здание без крыши, дверей и окон быстро приходит в негодность, портятся стены, выкрашивается кирпич, исчезают росписи. Прошлой зимой, подумать только, сняли железо и с алтаря. А перед этим пробили стену в летней церкви (искали золотой крест), сняли несколько листов железа с крыши. Два местных парня, одному 18, другому 16 лет. Раскрыли и бросили. Просто захотелось побезобразничать… Безобразие — это значит: без образа божия и божия подобия. Это — мрак, дорога в никуда.

Люди! Что с нами происходит?

Альманах "Юрьевец". 2001 год.

© 2017 Сайт города Юрьевец

Mobile menu

Яндекс.Метрика